Гилберт Адэр (р. 1944) - знаменитый английский писатель, переводчик кино и литературовед - взял на себя смелость продолжить историю Кэрроловской Алисы, знакомой юным и взрослым читателям всего мира.

На этот раз, попав в Заиголье, Алиса путешествует по Стране букв и ее приключения - веселые, волшебные, загадочные и нередко опасные, столь же интересны и захватывающи, как и приключения Алисы Льюиса Кэррола.

Фрагмент из книги:

Диной звали кошку, весьма почтенного возраста и вечно сонную. Её хозяйка с гордостью сообщала всякому (всякому, кто соглашался её выслушать): «Знаете, у этой кошки было уже столько котят — столько котят! — ну, просто числа им нет! — целых десятнадцать штук! А может быть, и вдвое больше». (Алиса бегло считала от одного до двадцати, однако между девятнадцатью и двадцатью всякий раз спотыкалась, удивляясь: а куда же делось десятнадцать?)

«У десятнадцати котят народились свои котята — Динины внукотята, а у тех — свои. «Кем же они приходятся Дине? — соображала Алиса. — Пракотятами, что ли?»

Хорошее слово, решила она с мечтательной улыбкой, вспомнив, как прокатывались (а вернее сказать, прокотятывались) по комнате крошечные пушистые комочки. И сразу погрустнела: слишком уж скоро их одного за другим — такова котячья участь! — разобрали её друзья, те, кому разрешили взять котёнка домой.

Впрочем, дело не в них, а в бабушке Дине. На дворе всего лишь первые дни декабря и больших морозов ещё нет, а бедняжка уже зябнет — вон она, свернулась плотным шерстяным клубком на коврике перед камином, поближе к теплу. Каково же ей будет, когда грянет настоящая студёная зима? Вот почему Алиса наконец собралась пришить оторвавшуюся пуговку к маленькой шерстяной душегрейке, которую много зим тому назад связала её сестра (разумеется, Алисина, а не Динина). Да только от иглы и нитки мало проку, если не вдеть эту самую нитку в эту самую иголку...

Хорошенько прицелившись, Алиса попыталась ещё раз, и — опять мимо!

— Вы, сударыня, растяпа! — сердилась она, мусоля во рту растрепавшийся кончик нити. — Держали бы иголку чуть правее — и вошла бы нитка прямо в ушко, да ещё бы место осталось!

В ушко? Тут Алисины мысли опять свернули в сторону. Почему игольное ушко называется «ушком»? Разве через него можно что-нибудь услышать? Нет. Зато, если в него заглянуть, кое-что можно разглядеть. Пусть это будет «глазок», решила Алиса и наградила иглу и нитку самым строгим взглядом, какой только могла изобразить.

— Нуте-с, голубушка, будьте столь любезны, откройте глазок пошире! — потребовала она у иглы.

— Иначе мы с вами провозимся целый день! Впрочем, будучи хоть и маленькой, но тем не менее очень честной девочкой, она готова была признать, что сама наверняка бы зажмурилась, если б ей стали тыкать ниткой в глаз. — А ты, — обратилась она к нитке голосом своей няни, — не сутулься, пожалуйста! И голову держи прямо!

На этот раз Алиса приближала нитку — ближе, ближе, ближе — к игольному ушку (или все-таки глазку?) куда осторожней и внимательней и была совершенно уверена, что теперь уж не промахнётся. Однако в самый последний момент, когда все усилия, казалось, вот-вот увенчаются победой, нить вдруг заартачилась, наморщила (так представилось Алисе) нос и юркнула влево. — Понятно, — вздохнула Алиса, — надо было держать иголку чуть левее.

Прошло уже больше часа. Нить с иглой по-прежнему избегали друг друга — либо та умудрялась прошмыгнуть мимо, либо эта уклонялась от встречи.

У Алисы руки опустились, и нитка с иголкой как-то сами собой оказались к кармашке ее передника. (Никогда не кладите иголку в карман — сами же и уколетесь!)

«Хорошо бы сейчас свернуться калачиком рядом с Диной, — подумала Алиса, — сил больше нет заниматься шитьём. Скукотища! Бессмыслица!»......