Рассказы, вошедшие в этот сборник, созданы двумя авторами. Один из них наблюдает, а другой записывает. Во мне с давних пор уживаются эти двое; они руководствуются одним девизом, который целых семьдесят лет висит у меня над пишущей машинкой: "Не рассуждай - делай".

Ни один из этих рассказов специально не планировался - каждый возник в результате взрыва или импульса. Взрыв идей временами достигает огромной, сокрушительной силы, а импульс может оказаться едва уловимым - приходится его лелеять, чтобы не загубить.

Всякий раз я брался за перо потому, что не мог иначе. Для меня писать рассказы - все равно что дышать. Я смотрю вокруг; нахожу идею, проникаюсь к ней любовью и стараюсь долго не рассуждать. Потом записываю: просто даю ей возможность поскорее выплеснуться на бумагу.

Некоторые сюжеты, полагаю, вас удивят.

И это хорошо. Я и сам удивился, когда они у меня созрели и стали проситься на свет. Надеюсь, книжка придется вам по душе. Об этих историях не надо долго рассуждать. Просто постарайтесь, как я, проникнуться к ним любовью.

Прошу!

Рэй Брэдбери

Ray Bradbury's "We'll Always Have Paris" - Spoken Word - The New Short Fiction Serie

s

После того как ушли Апдайк и Сэлинджер, Рэй Брэдбери остался, пожалуй, единственным из живущих, кого можно назвать «великим американским писателем XX века». 22 августа создателю «Марсианских хроник» исполнится 90 лет, но Брэдбери продолжает быть действующим автором. Сборник рассказов «У нас всегда будет Париж», только что изданный на русском, – не из числа запоздалых публикаций классики: англоязычный оригинал увидел свет в прошлом году.

Брэдбери, по-видимому, вообще не особенно склонен к тому, что принято называть уходом от мира. В 2004 году автор хрестоматийного романа «451 градус по Фаренгейту» высказал претензию к энтузиасту политико-сатирического кинематографа Майклу Муру, усмотрев плагиат в названии его фильма «Фаренгейт 9/11».

Правда, и Сэлинджер не удержался от протеста, услыхав в 2009 году о выходе сиквела к книге «Над пропастью во ржи», принадлежащего перу некоего Джона Калифорнии. Но, в отличие от Сэлинджера, Брэдбери не пренебрегает ожиданиями читателей: в XXI веке он по-прежнему в литературном строю, и это главное. Даже не верится, что тот, кто снискал всемирную славу книгами, изданными в 1950-х, выпустил в 2000-х целых четыре романа, но факт остается фактом.

Сборник «У нас всегда будет Париж», насколько можно понять, объединяет рассказы разного времени – по крайней мере в предисловии, датированном августом 2008 года, Брэдбери пишет, что использованные в них сюжеты и идеи приходили к нему на протяжении всей жизни. Поэтому данная новинка – еще один компендиум брэдбериевских тем, еще одна мини-энциклопедия его персональных новеллистических жанров, еще один «весь Брэдбери» на небольшом количестве страниц.

Но эта книга специфична тем, что, пожалуй, красноречивее других напоминает об известном парадоксе: Брэдбери, объявленный классиком фантастики, по преимуществу не фантаст. Скорее – визионер и любитель притч, а иногда просто рисовальщик с натуры и даже мемуарист. Если уж говорить о фантастике, то рассказы эти о том, что ничего фантастичнее человека не существует.

Даже рассказ «Улети на небо», представляющий собой очередную вариацию на тему освоения Марса и напрямую перекликающийся с «Марсианскими хрониками», на самом деле не о Марсе, а о человеческой психике.

Людям, набранным для космической экспедиции из провинциальных американских городков, неуютно в марсианской пустыне, и вслед за первым кораблем на красную планету посылают второй, который везет все необходимые атрибуты американской глубинки. Получив церковь, парикмахерскую и салун, переселенцы успокаиваются и понемногу начинают чувствовать себя как дома. Непонятно, можно ли здесь усмотреть насмешку над буржуазно-колонизаторской натурой американцев (или, скорее, людей вообще); в любом случае, главное, что транслируется этим текстом, – чувство уюта и успокоения, которое испытывают сами герои.

В остальных зарисовках, из которых состоит этот сборник, еще меньше фантастики и еще больше психологии, а также грусти, радости, недоумения, иронии. Чудаковатый хозяин гусей, собак и старого патефона, записанный в нарушители общественного порядка, устраивает прощальное шоу перед тем, как сдаться полиции и покинуть свое странное обиталище под названием «Ясли». Матушка Перкинс, персонаж из радиопередачи, обретает плоть и кровь и воочию является своим слушателям. Недавно умерший человек, вместо того чтобы принять участие в бунте мертвецов, навещает свою жену, оставшуюся в мире живых, и воскресает в собственном ребенке. Семейные старики играют в гольф по ночам. Священник исповедуется псу.

Происходит то, что так хорошо знакомо читателю Брэдбери: ждешь вторжения иной реальности или, на худой конец, многозначительного философского высказывания, а получаешь ворох простых эмоций. Погрузившись в размышления о том, что же делать с этой неслыханной простотой, не сразу замечаешь, что вторжение иной реальности уже произошло. Просто она обладает свойствами, о которых мы не подозревали, – в частности, может до неразличимости сливаться с самыми обычными вещами, на которые мы давно отвыкли обращать внимание.

Но коль скоро речь все-таки именно об иной реальности, вопроса из рассмотрения исключается самый скучный вопрос - вопрос о правдоподобии. Оно может присутствовать, но его может и не быть – разницы в итоге никакой: правда все равно никуда не девается. По крайней мере, та правда, которую умеет выговаривать только Брэдбери и которую он, судя по всему, намерен выговаривать и дальше. Ибо свои собственные странные ясли он покидать явно не собирается.

Кирилл Решетников, Взгляд, 2 июля 2010 года