Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / немецкая литература / ТЕАТР / Зарубежная драматургия

icon Добрый человек из Сезуана и другие пьесы

Der gute Mensch von Sezuan. Der aufhaltsame Aufstieg des Arturo Ui. Der kaukasische Kreidekreis

book_big

Издательство, серия:  Текст 

Жанр:  ПРОЗА,   немецкая литература,   ТЕАТР,   Зарубежная драматургия 

Год рождения: 1945  (1930-1945)

Год издания: 2014 

Язык текста: русский

Язык оригинала: немецкий

Страна автора: Германия

Мы посчитали страницы: 352

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 207x132x20 мм

Наш курьер утверждает: 326 граммов

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN: 978-5-7516-1205-4

buy не можем раздобыть »

Закончился тираж... но не надежды на переиздание :)

Одно из наиболее значительных и ярких явлений немецкой литературы XX века — творчество Бертольда Брехта. Это определяется не только поразительной универсальностью его дарования (он был драматургом, поэтом, прозаиком, теоретиком искусства и публицистом, а также режиссёром и художественным руководителем театрального коллектива), но и исключительной оригинальностью его творческих идей, неповторимым своеобразием художественной манеры, широтой и смелостью новаторских устремлений. Вклад Брехта в эстетическую мысль эпохи огромен и по значению своему выходит далеко за пределы немецкой литературы и немецкого сценического искусства.

Творческое наследие Бертольта Брехта не утрачивает своей притягательной силы с течением времени. Пьесы драматурга–новатора по–прежнему ставятся на сценах всего мира; сонги, созданные в содружестве с Куртом Вайлем, магнетизируют нас; теория эпического театра всё ещё вызывает жаркие споры; «эффект очуждения», заставляющий зрителя по–новому взглянуть на, казалось бы, хорошо известные вещи, находит всё новых приверженцев; стихи поэта покоряют сочетанием философской мысли и искренности чувства; дневники писателя дают обильную пищу для размышления историкам, изучающим катаклизмы 30—50-х годов.

В книгу вошли три пьесы, написанные во время Второй мировой войны.

Над пьесой-параболой «Добрый человек из Сезуана» Брехт работал в общей сложности на протяжении двенадцати лет. Первоначальный замысел относится к 1930 — в то время пьеса должна была называться «Товар любовь» (Die Ware Liebe — по-немецки это сочетание носит двусмысленный характер, оно может быть понято на слух и как «Истинная любовь»). В 1939 году в Дании Брехт вернулся к старому наброску, содержавшему пять сцен. В мае того же года в Лидинге (Швеция) был закончен первый вариант. Два месяца спустя, в июле, Брехт начал переделывать первую сцену, — последовала коренная переработка текста всей пьесы. Через год драматург вернулся к ней, надеясь завершить работу в апреле 1940-го, но 11 июня он записал в дневнике: «В который раз я вместе с Гретой — слово за слово —  пересматриваю текст «Доброго человека из Сезуана». В августе Брехт начинает сомневаться в центральной пружине своей драмы: достаточно ли ясно он показал, «как легко девушке быть доброй, и как ей трудно — быть злой». Ещё полгода спустя были написаны последние стихи, вошедшие в текст пьесы: «Песня о дыме», «Песня о восьмом слоне», «Терцет богов, улетающих на облаке». И всё-таки Брехт не считал работу завершённой. «Нельзя быть уверенным, что пьеса готова, пока её не испробуешь на театре», — замечал он. Наконец, в апреле 1941-го Брехт, уже в Финляндии, констатировал, что пьеса завершена. 

Брехт нашёл удивительную форму, условно сказочную и одновременно конкретно чувственную, для воплощения, казалось бы, отвлечённой философской идеи о диалектике добра и зла. Взаимно враждебные и друг друга исключающие действия «доброй» Шен Де и «злого» Шой Да оказываются взаимно связанными и друг друга обусловливающими. 

«Карьера Артуро Уи, которой могло не быть» — пьеса-памфлет; одно из самых ярких воплощений теории «эпического театра» Брехта. Сценический рассказ о гангстерах и их покровителях иносказательно воссоздаёт историю прихода Гитлера и его соратников к власти. 

Пьеса была задумана Брехтом ещё в 1935 году, во время его недолгого пребывания в Соединённых Штатах; эта поездка подсказала ему и место действия пьесы — Чикаго и, как напишет позже Брехт, «гангстерское „облачение“ (являющееся разоблачением)». Однако написана пьеса была лишь в марте-апреле 1941 года в Финляндии.

В то время, когда нацистская Германия уже покорила почти всю Европу, Брехт написал в гротесково-параболической манере пьесу-притчу о возвышении Гитлера и его партии, — пьесу о гангстерах, которая, по его замыслу, должна была напомнить «некоторые всем известные события». При этом он отметил в своём дневнике: «Конечно, всё должно быть написано в высоком стиле», — Брехт, в своих пьесах предпочитавший прозу, «Карьеру Артуро Уи» написал в основном шекспировским 5-стопным ямбом; этот приём он уже использовал с той же целью в пьесе «Святая Иоанна скотобоен». Ради «высокого стиля» он прибег в своей пьесе и к пародированию в отдельных сценах Шекспира — его «Ричарда III», «Ричарда II» и «Макбета», — а также «Фауста» Гёте. Масштабные шекспировские злодеи, по замыслу автора, должны были оттенять ничтожность его героя — мелкого, трусливого авантюриста и шантажиста. Гангстерская среда в сочетании с «высоким стилем» должна была создать двойной «эффект очуждения».

В «Кавказском меловом круге» Брехт использовал сюжет, близкий к библейскому преданию о Соломоновом суде, сюжет старинной восточной легенды о тяжбе двух женщин из-за ребёнка и о мудром судье, хитроумным способом распознавшем действительную мать. Но он внёс в этот сюжет принципиальную новацию: судья отклоняет претензии действительной кровной матери, равнодушной к ребёнку и преследующей лишь корыстные цели, и присуждает маленького Михеля «чужой» женщине, которая спасла ему жизнь и самоотверженно ухаживала за ним, подвергаясь опасностям и лишениям. Дело не в кровном родстве, а в интересах ребёнка и общества, то есть в том, которая из обеих претенденток будет Михелю лучшей матерью, любовно и разумно его воспитает. Эта притча о тяжбе за Михеля, о судьбе Ацдаке и его меловом круге тесно связана с другим сюжетным мотивом, развёрнутым в прологе, с другим спором — двух кавказских колхозов о долине, которая принадлежала одному из них, но в силу особых обстоятельств военного времени оказалась возделанной другим. 

В пьесе наиболее последовательно воплощена попытка синтеза эпоса и драмы. В ней «средства драмы помножены на возможности эпоса»Брехт использует фигуру рассказчика — «народного певца» (ашуга), который, оставаясь за пределами основного, старинного сюжета, дополняет и оценивает происходящее; помимо привычных сонгов Брехт использует речитативы, характерные для творчества народных певцов-сказителей. Старинный сюжет предстаёт в спектакле как материализуемый рассказ ашуга, «певец» как будто управляет ходом действия — облегачает Брехту и временны́е уплотнения, и пространственные переключения, — но, не вмешиваясь в него, не лишает действующих лиц самостоятельности

Собственно, рассказчиком здесь выступает не один певец, а целая «эпическая группа»: певец плюс музыканты, выполняющие также роль хора. Сценическое действие и диалог здесь не иллюстрация к рассказу, а сами суть от начала до конца рассказ, но рассказ сценический. Читателю или зрителю, начиная уже с пролога, внушено: перед ним не подлинные люди, а персонажи рассказа, фигуры, созданные воображением и искусством певца, подчинённые его творческой воле. Все недоступные традиционной драме изобразительные возможности эпоса доступны певцу. Он знает и говорит о том, чего не знают или о чем не могут сказать действующие лица. 

Рекомендуем обратить внимание