Так странно.. для меня чай – это теплота разговоров, наверное, в первую очередь. Мы всей семьёй обажаем чаевничать, особенно в зимние или осенние темные вечера, из глубоких кружек с фруктами, с нехитрыми баранками, печеньем и с молоком и корицей. Такие посиделки на раз затягивалась бесстыдно долго, и горячий пар от чая всё равно удерживал нас всех вместе ещё и ещё.
А потом взрослеешь и перестаёшь класть в чай сахар. У нас дома всегда был необыкновенный чай. Папа с моего детства экспериментировал, смешивая разные или ароматизированные, или травяные, или душистые смеси чаёв. На чистой фильтрованной воде из высоких стеклянные кружек на ножке. В рождественские каникулы был особый способ чаёвничать: из холодильника доставались мандарины и ещё холодными дольками забрасывались в горячий свежий чаёк. Нельзя было выжидать ложкой вылавливались мандаринки, которые внутри ещё хранили свой холодок, но снаружи были тёплыми. Сам чай, казалось, напитывался волшебным привкусом волшебства.

В «Чайной книге» поразительно много старости, тоски и нехорошего сумасшествия. Это, наверное, не плохо, просто очень неожиданным оказалось. И поэтому запомнилось – в книжке-то есть и другого рода рассказы, уютные, добрые, смешные в чем-то, прекрасные. Как-то волной, сначала старость и тоска, потом отходит, постепенно перетекает в теплое солнце за дачным стеклом, и так заканчивается – на теплой ноте.
И главная радость – книжка, как почти все фраевские сборники, затягивает, несмотря на естественную для сборника разных авторов прерывистость, обволакивает каким-то очень сложным по структуре, разномастным по составу, но уютным и надежным коконом, который прячет от всего. Благодаря этой разномастности из него легко выбраться в любой момент и легко залезть обратно. Не держит крепко, как хороший роман, пока не дочитаешь. Но утешает – не хуже.