Героев античного мифа - Геро и Леандра - разделял пролив, героев романа Милорада Павича разделяет время, и неслучайно жанр определяется как "роман-клепсидра" - "роман-водяные часы", в которых вода становится временем, а время - водой. 

«Написав роман-словарь и роман-кроссворд, я попытался найти еще какой-нибудь прием для превращения романа в реверсибельный вид искусства. Решением такой задачи стал роман-клепсидра «Внутренняя сторона ветра» (1991). Он начинается с двух сторон, и, по выражению известного археолога Драгослава Срейовича, лучше всего читать его полтора раза. Заканчивается роман посередине, там, где встречаются герои древнего мифа — Геро и Леандр. Естественно, книга с двумя титульными листами имеет два разных начала. Различаются и концы произведения. Читатель может начать книгу с любой стороны, но тот, кто начнет со стороны Геро, будет иметь о романе иное представление, чем начавшие чтение со стороны Леандра. Для первых история начнется фразой: «Внутренняя сторона ветра та, которая остается сухой, когда ветер дует сквозь дождь». А открывшие книгу со стороны Леандра сначала прочитают: «Он был половиной чего-то. Сильной, красивой и даровитой половиной чего-то, что, возможно, было еще сильнее, крупнее и красивее его». Это два начала романа. А два его конца, как мы уже сказали, встречаются в середине книги» (Милорад Павич, из эссе «Начало и конец романа»).

Отрывок из книги:

"Однако назавтра сама Геро встала не с той ноги. С левой. Она проснулась с ощущением, что ее язык расщепился надвое, как у змеи, но чувствительность сохранилась только в левой части. Пользоваться правой было невозможно. Она встала, обтерлась одеколоном "Дикая вода", смахнула своей косой пыль со стола и принялась готовиться к выпускному, дипломному экзамену. Сначала учеба шла у нее хорошо, но потом застопорилась. Тогда Геро решила проверить тетради своих учеников. И тут она обнаружила, что и сама больше не ориентируется в настоящем и прошедшем времени. Точнее говоря, все формы на правой стороне страницы представлялись ей настоящей головоломкой. Левая же сторона, напротив, стала гораздо понятнее, можно даже сказать, что она никогда так хорошо не владела будущим временем не только во французском, но и в родном языке. Ее внимание особенно привлекало так называемое второе будущее время. Она почувствовала, что некоторые люди начинают подгрызать время с того конца, где оно ближе всего к настоящему, и отсюда пробираются дальше, другие же, подобно древесному жучку, принимаются сразу за середину и оставляют после себя дырки. От всех этих мыслей ей начало казаться, что у нее на голове два вида волос, и она решила передохнуть..."