Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

 31 января  : 13.00 - 22.00

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПОЭЗИЯ / русская литература

icon Вполголоса

book_big

Издательство, серия:  ОГИ (Объединенное Гуманитарное Издательство),   Большая поэзия 

Жанр:  ПОЭЗИЯ,   русская литература 

Год рождения: 1912  - 1933

Год издания: 2010 

Язык текста: русский

Мы посчитали страницы: 312

Тип обложки: Интегральный – гибкая или псевдотвердая обложка.

Измеряли линейкой: 230x171x20 мм

Наш курьер утверждает: 498 граммов

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN: 978-5-94282-534-8

buy не можем раздобыть »

Закончился тираж... но не надежды на переиздание :)

«Отчётливо виден в стихах Парнок их трагический характер, в них уже звучит низкий и слегка глуховатый голос поэта, пережившего многое». Владислав Ходасевич в своём отзыве о первом сборнике Парнок уловил главные особенности её поэзии: «трагический характер» её стихов именно не «виден» в книге, а «слышен», и звучит он именно в голосе поэта, потому что в стихах первой книги Парнок нет трагизма содержания — они очень сдержанны и ровны, чётки и дистанционны, но внимание Ходасевича насторожил и слух его уловил трагизм тембра — ни от чего, на ровном месте, как врождённое качество. Трагизм как свойство голоса. И вторая особенность — способность этого голоса звучать в печатных строках. Во всей полноте переживать эту особенность могли только современники. Видимо, в случае Парнок имело место редкостное совпадение тембра её физического голоса со звучанием её стихов в сознании читающего, совпадение голоса реального и поэтического, органичное до неотличимости одного от другого. «Я очень радуюсь, что Вам нравится Софья Яковлевна, — писал Волошин своей знакомой. — У неё удивительный тембр голоса. А Вы полюбили её стихи? По-моему, это не менее прекрасно, чем она сама. А это очень много».

"В сборник вошли все обнаруженные на данный момент стихотворения яркого и необычного поэта Серебряного века Софии Яковлевны Парнок, которая в истории русской литературы почему-то постоянно с кем-то сравнивается и сопоставляется: то с Цветаевой, с которой она была близка, то с иными женщинами-поэтами. Здесь она сама по себе. Можно теперь судить о творчестве её в целом. И оказывается, что Парнок - поэт неожиданный (во всяком случае, не совсем такой, какого ожидаешь по доступным ранее сведениям о ней). Философия христианства, мистические созерцания - в юности; почти однотемье - любовь-страсть - в поздней лирике... Но - через всё творчество проходит и только крепнет осмысление своего "я" как "я" поэта". 

Из послесловия: 

Есть поэты, для которых императивно действие — то есть непосредственно стихосложение. Они наблюдательны и тщательно описывают всё, за что зацепится глаз; форма лирического высказывания здесь спонтанна, а тема по отношению к нему вторична, и реальность предстаёт в своём «естественном» виде, преломлённой только лишь оптикой автора. София Парнок принадлежит к другому типу поэтов, для которых императивом является тема. Они обычно немногословны и тщательно подыскивают форму высказывания для тех образов, что мучительно просятся на язык. («Ведь я пою о той весне, которой в яви — нет…» — скажет она потом.) Первоначальный лирический посыл трансформируется ещё и немалым мыслительным усилием — так поэты второго типа становятся культуротворцами.

София Парнок принадлежит к числу таких поэтов, сам разговор о которых для критика и литературоведа — испытание на профпригодность. Тема не терпит штампов, исключает готовые рецепты; и сложность, и простота нарратива здесь рискуют оказаться одинаково пошлыми. Сам предмет рассказа словно побуждает рассказчика стать мудрее и выше самого себя. 

О, тёмный, тёмный, тёмный путь,
Зачем так тёмен ты и долог? —

вопрошала Парнок в одном из стихотворений. Могла ли она предполагать, что линия судьбы протянется и в посмертие — и уже оттуда высветлит многие из прижизненных метафизических темнот.

Её посмертная судьба будет вершиться в городе на Неве (который в советское время перестал быть столицей), центром притяжения станет университетская кафедра классической филологии, возглавляемая О.М. Фрейденберг, двоюродной сестрой Бориса Пастернака. Именно там учится, защищает диссертацию, а потом работает крупный учёный-византинист Софья Викторовна Полякова (1914-1994), в поле филологических интересов которой однажды в начале 1970-х попадает поэзия её благополучно забытой к той поре «буржуазной» тёзки. 

…Первые тексты «притягиваются сами»: несколько стихотворений ей неожиданно привозят из горной Теберды. Затем, узнав о том, что в одном архиве в Курской области содержится множество неопубликованных произведений поэта, Полякова приступает к систематическим разысканиям. Она изучает пополнившийся незадолго до того фонд Парнок в ЦГАЛИ, постепенно разматывает сложные биографические и архивные нити. За несколько лет ей удалось вернуть из забвения чуть ли не треть поэтического наследия Парнок — в том числе последнюю, самую значительную часть. Эту целенаправленную и кропотливую работу, «ставшую по существу возвращением поэта, сама она называла “делом своей жизни”». 

Оказывается, возвращение поэта было весьма фундировано. Многие литераторы Серебряного века использовали в своём творчестве античную тематику — но вряд ли кто в этой связи получал столь мощную академическую поддержку. 

В 1979 г. «Собрание стихотворений», подготовленное С. В. Поляковой, вышло в США, в легендарном «Ардисе», что потребовало от учёного большой смелости, ибо в советское время публикации за рубежом были наказуемы. Там же в 1983-м отдельным изданием вышла её работа, посвященная взаимоотношениям Парнок и Цветаевой, — «Незакатные оны дни». В 1994 г. в Нью-Йорке было опубликовано подробное исследование Д.Л. Бургин, посвящённое жизни и творчеству Парнок; а через пять лет эта книга появилась и на русском языке, вслед за переизданием «Собрания стихотворений». 

С тех пор замечательная лирика Парнок стала доступна для самого широкого круга читателей; о ней ежегодно выходят статьи и эссе, а несколько лет назад были защищены две диссертации. Возвращение состоялось — однако все же судьба поэта остается недопонятой.

Окиньте беглым, мимолётным взглядом
Мою ладонь:
Здесь две судьбы, одна с другою рядом,
Двойной огонь.

Двух жизней линии проходят остро,
Здесь «да» и «нет» —
Вот мой ответ, прелестный Калиостро,
Вот мой ответ.

Блеснут ли мне спасительные дали,
Пойду ль ко дну, —
Одну судьбу мою вы разгадали,
Но лишь одну. 

Рекомендуем обратить внимание