Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / немецкая литература

icon Я сопричастен времени... Эссе, лекции, выступления, интервью

book_big

Издательство, серия:  Центр книги ВГБИЛ имени М.И. Рудомино 

Жанр:  ПРОЗА,   немецкая литература 

Год издания: 2017 

Язык текста: русский

Язык оригинала: немецкий

Страна автора: Германия

Мы посчитали страницы: 432

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 206x148x27 мм

Наш курьер утверждает: 580 граммов

Тираж: 1000 экземпляров

ISBN: 978-5-00087-126-3

23 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

В сборник публицистики немецкого писателя, переводчика, лауреата Нобелевской премии по литературе Генриха Бёлля (1917-1985) вошли его речи, статьи, интервью, лекции, посвящённые немецкой и русской литературе, творчеству, роли писателя в мире, размышлениям о времени, войне, человеке, свободе. Издание приурочено к 100-летию писателя. 

 

Я сопричастен времени... Эссе, лекции, выступления, интервью. 978-5-00087-126-3. Автор Генрих Бёлль. Heinrich Böll. Издательство Центр книги Рудомино. Интернет-магазин в Минске. Книжный Сон Гоголя. Купить книгу. Читать отзывы. Читать рецензии. Читать отрывок

 

Я сопричастен времени... Эссе, лекции, выступления, интервью. 978-5-00087-126-3. Автор Генрих Бёлль. Heinrich Böll. Издательство Центр книги Рудомино. Интернет-магазин в Минске. Книжный Сон Гоголя. Купить книгу. Читать отзывы. Читать рецензии. Читать отрывок


Предисловие Евгении Кацевой

Мало кто из зарубежных писателей пользовался в СССР такой популярностью, как Генрих Бёлль (1917 — 1985). СССР — это не оговорка: когда мы стали Россией, перестройка — слово поначалу благословенное, затем ставшее чуть ли не ругательным — так широко открыла шлюзы для хлынувших из всего мира и заветных ящиков отечественных письменных столов запретных доселе произведений, что поток этот если и не захлестнул, то отодвинул в сторону многолетних кумиров. Даже такого, как Бёлль, — пожалуй, самого выдающегося из тех замечательных немецких писателей, судьбу которых определила вторая мировая война — участие в ней, неизбывное чувство вины сына страны, которая принесла столько бед не только другим народам, но и самой себе, глубокий анализ природы фашизма, осмысление его уроков (как выясняется теперь, плохо усвоенных нами, а ныне и вовсе забываемых). Достаточно сказать, что подготовленное Ильей Фрадкиным пятитомное собрание сочинений Бёлля, первые два тома которого вышли ещё в 1989 году, на годы застряло, и остальные тома вышли в свет лишь в 1996 — 1997 годам, не успев уже порадовать своего составителя. Знаменитые пушкинские слова из «Бориса Годунова»: «Они любить умеют только мёртвых» — дважды характеризуют отношение Советского Союза к Генриху Бёллю: сперва как опровержение, затем как подтверждение. Как опровержение они действительны в период с 1956 до 1974 года, когда книги Бёлля, по мере появления на родине, довольно скоро становились достоянием русскоязычных читателей.

Это была любовь с первого взгляда, едва ли не большая, чем у соотечественников писателя, среди которых немало было и тех, кто не мог примириться с поражением, кому претили его взгляды, прежде всего на вину допустившего войну и фашизм народа.

В 1956 — 1957 годы три самых толстых и популярных журнала — «Иностранная литература», «Новый мир» и «Знамя» — почти одновременно опубликовали ряд повестей Бёлля; первый обстоятельный анализ его творчества — Лидии Симонян — появился в «Иностранной литературе» в мае 1957 года под знаменательным заглавием «От имени поколения», — оно знаменательно уже тем, что корреспондировало со стремлением самого Бёлля говорить от имени своего поколения. Затем одно за другим, хоть и не в хронологическом порядке, появились: «И не сказал ни единого слова» (1957), «Хлеб ранних лет» (1958), «Дом без хозяина» (1959), «Билльярд в половине десятого» (1961), «Где ты был, Адам?» (1962), «Глазами клоуна» (1964), «Чем кончилась одна командировка» (1966), «Групповой портрет с дамой» (1973).

Русские издания появлялись регулярно, с большим или меньшим отставанием от публикации книг на языке оригинала; и чем дальше, тем короче становились эти интервалы — неизбежные с учётом времени, необходимого для перевода, для преодоления предписанного пути (через «инстанции») от редакций до типографий, не слишком поворотливых и не по сегодняшнему оснащённых.

Последней публикацией этого периода был перевод романа «Групповой портрет с дамой». Публикация эта была не слишком удачной, и разразившийся в западногерманской прессе скандал был не беспочвен: уж слишком большим хирургическим и косметическим операциям был подвергнут текст по идейным, цензурным и всяким иным соображениям. Бёлль, обычно терпимо и с пониманием относившийся к труду переводчика, который ради «проходимости» вынужден бывал зачастую прибегать к разного рода хитростям, на сей раз проявил несвойственную ему жёсткость: роман при жизни автора с журнальных страниц не шагнул дальше, книгой не стал (а впоследствии для собрания сочинений был сделан новый перевод).

Но не из-за этого наступил двенадцатилетний период запрета на издания Бёлля. Причина хорошо известна: в феврале 1974 года, когда А. Солженицына вынудили покинуть родину, убежище ему предоставил Бёлль, познакомившийся с ним во время приезда к нам в 1970 году. По чистой случайности (заболел консультант по ФРГ в Иностранной комиссии Союза писателей В. Стеженский) мне выпало счастье работать с Бёллем, зато досталась и неблагодарная задача передать просьбу руководства СП, чьим гостем он был, не встречаться с уже попавшим в опалу Александром Солженицыным. Выполнить эту просьбу он не мог: как Президент международного ПЕН-клуба он просто обязан был познакомиться со всемирно знаменитым писателем, на месте узнать, в каких условиях он живёт, каким гонениям подвергается. И когда впоследствии «либерализм» властей простерся до того, что изгоняемого А. Солженицына спросили, куда его отправить, он назвал Бёлля, который с готовностью и предоставил ему кров. Это и закрыло окончательно доступ произведениям Бёлля в редакции журналов и в издательства, тем более что с некоторых пор кое-кто «наверху» уже косовато поглядывал на писателя, то и дело выступавшего с заявлениями, не выдерживавшими наших идеологических тестов, дружившего со многими из тех, кого именовали инакомыслящими.

Слабая попытка пробить стену молчания вокруг Бёлля была предпринята в январе 1983 года, когда главный редактор «Литературной газеты» А. Маковский привёз из ФРГ впервые изданный там один из ранних романов Бёлля — «Завещание», о существовании рукописи которого автор и сам забыл, — и предложил мне выбрать отрывок для публикации в газете. Но этой публикацией дело и ограничилось. Прошло два с половиной года, и мне в руки попал еженедельник «Ди цайт» с «Письмом моим сыновьям», которое Бёлль написал к 40-летию окончания войны. Чтобы не напрягать понапрасну голосовые связки, доказывая необходимость знакомства наших читателей с этим произведением (кто мог знать, что оно окажется последним?), я без всяких предварительных договоренностей перевела его и отнесла в ту же «Литературную газету», где особенно убедительным доводом оказалась фраза из «Письма...»: «Вы всегда сможете различать немцев по тому, как они называют 8 мая: днём поражения или днём освобождения». Для самого Бёлля 8 мая был всегда днём Освобождения: «Мы ждали наших «врагов» как освободителей». Третьего июля 1985 года «Литературная газета» напечатала целую полосу — примерно две трети текста. К счастью, за несколько дней до смерти Бёлль узнал, что стена молчания пробита — Л. Копелев принёс ему в больницу газету. Бёлль беспокойно спрашивал, что именно сокращено, — но сокращения действительно были вызваны лишь ограниченностью газетной площади, это была предварительная публикация: полностью «Письмо моим сыновьям» планировала напечатать «Иностранная литература», она и сделала это, однако Бёлль уже не увидел журнала — 16 июля его не стало. Как не узнал он и о том, что редакции сразу стали искать, нет ли чего-нибудь неопубликованного из написанного Бёллем. Было: у меня лежал без движения перевод «Потерянной чести Катарины Блюм», который журнал «Октябрь» тут же и опубликовал. «Литгазета» обнародовала опубликованное посмертно в Германии последнее интервью Бёлля «Каждый день умирает частица свободы», — это заглавие стало титулом составленного мною сборника для серии издательства «Прогресс» «Художественная публицистика». После 16 июля ничего «пробивать» уже не надо было, никаких «нарушений» писателем наших правил опасаться больше не приходилось, Бёлль стал снова «проходим» и желанен. Ровно через столько времени, сколько требовалось для перевода, в журналах появились романы «Под конвоем заботы», «Женщины у берега Рейна». Издательства, в том числе и издательство ЦК КПСС (!), стали выпускать его книги. Связь времён восстановилась.

...Иногда непоследовательность приносит прекрасные плоды, а именно она порой бывала характерна для нашей культурно-политической жизни. Ей, непоследовательности, мы обязаны тем фактом, что во времена запрета на Нобелевского лауреата Бёлля, киноэкраны второго ряда прокручивали фильм по повести «Потерянная честь Катарины Блюм», со сцены театра им. Моссовета всё это время не сходила инсценировка романа «Глазами клоуна»: 400 раз она покоряла переполненный зал! Во времена, когда всё ещё были живы и Бёлль ещё был желанным гостем, в честь его приезда буквально за сутки был изменён репертуарный план и показан не планировавшийся на тот день спектакль. Объявлений никаких не было, тем не менее всезнающие москвичи хлынули в театр, от самого метро выспрашивали, нет ли лишнего билета. В антрактах удачливые зрители толпами обступали Бёлля, засыпали вопросами. На последовавшем затем приёме у Юрия Завадского Бёлль говорил о том, что это лучшая из всех постановок «Клоуна», которые он видел, лучше даже наиболее нравившегося ему спектакля в Дюссельдорфе, а Геннадий Бортников (он же и автор инсценировки) — лучший Ганс Шнир.

Об одном из неосуществившихся замыслов того времени приходится горько сожалеть и поныне. В рамках проекта «Писатель и его город» («Бабель и Одесса», «Булгаков и Киев») по сценарию Бёлля был сделан фильм «Достоевский и Петербург». Редакция журнала «Вопросы литературы», где я тогда работала, хотела показать у себя фильм, пригласив вместе с Бёллем наших специалистов по Достоевскому, устроить совместную дискуссию и опубликовать её стенограмму. Бёллю эта затея очень понравилась, после чего я, в соответствии со знаменитым анекдотом, театрально вытерла лоб и сказала: «Ну, полдела сделано, осталось уговорить губернатора» (Бёлль не знал этого анекдота, долго смеялся, выслушав полностью, и потом вспоминал его и в письме, и устно). Но не тут-то было: «губернатора» уговорить не удалось. Только потом мы узнали причину: в конце фильма две своих песенки поёт под гитару Константин Богатырев, а он числился в диссидентах, и потому фильм оказался непоказываемым. Бёлль был огорчен не меньше нас.

В редакции Бёлль тем не менее побывал, журнал и его содержание ему очень понравились, и он непременно хотел написать о нём. Моё испуганное «Ой нет, не надо» вызвало его недоумение. Но объяснение: «Нам от рекламы в западногерманской прессе может не поздоровиться — знаете, если «враг тебя хвалит...» — он понял и принял.

Специального разговора заслуживает тема «Бёлль и русская литература». В предисловии к упоминавшейся книге «Каждый день умирает частица свободы» Тамара Мотылева приводит свою запись ответа на вопрос о том, кем Бёлль интересуется из русских писателей, заданный ему на встрече с литераторами в Москве 1 октября 1962 года: «В возрасте 15 — 16 лет я начал читать Достоевского. Затем читал Пушкина, Толстого, Лермонтова, Лескова. Самый близкий мне классик — Гоголь. Русская литература необычайно богата, это литература большого дыхания. Советскую литературу знаю главным образом по писателям раннего периода. Читал Есенина, Блока, Маяковского. Здесь, в Москве, я увидел памятник Маяковскому — он так оптимистически стоит на площади. А ведь это был человек, одержимый сомнениями, — иначе он не покончил бы с собой. Из классиков раннего периода советской литературы я больше всех люблю Исаака Бабеля — великолепный писатель. Знаю все произведения Пастернака, переведённые у нас; из его автобиографии я узнал много интересного для себя, особенно о Маяковском». К этим именам можно добавить А. Солженицына, Ю. Трифонова, В. Гроссмана — о них он написал обстоятельные статьи, опубликованные после его смерти и у нас. А роман Юрия Трифонова «Нетерпение» он даже выдвигал на Нобелевскую премию: кроме художественных достоинств романа Бёллю важна была его политическая актуальность именно в Германии, где в ту пору активно действовали террористические группировки во главе с печально знаменитой RAF — «красноармейской фракцией» Баадера-Майнхоф.

Бёлль по-прежнему с нами, по-прежнему радуют нас его прекрасные творения. Вот только необходимость черпать из них уроки — уроки непреклонной борьбы против фашизма и милитаризма — становится, увы, все более и более насущной.


Составитель: Лопатина Н. И.

Рекомендуем обратить внимание